Мы не росли в лавандовых полях, а наши бабушки не носили ароматы Guerlain. Подростками мы получили доступ к люксу через заветные ароматные флакончики и зарубежные телепередачи. Мы выросли в
эпоху культа изобилия и растили в себе любовь к прекрасному сами.

Мы – новые гедонисты. Мы умеем работать и умеем широко отдыхать.
А еще умеем делать хорошие духи для тех, кто ценит своё время, любит себя, не любит компромиссы и полумеры.

Если вы тоже – оставайтесь, у нас много общего.

Мы не росли в лавандовых
полях, а наши бабушки
не носили ароматы Guerlain.
Подростками мы получили
доступ к люксу через заветные
ароматные флакончики
и зарубежные телепередачи.
Мы выросли в эпоху культа
изобилия и растили в себе
любовь к прекрасному сами.

Мы – новые гедонисты.
Мы умеем работать и умеем
широко отдыхать. А еще умеем
делать хорошие духи для тех,
кто ценит своё время, любит
себя, не любит компромиссы
и полумеры.

Если вы тоже – оставайтесь,
у нас много общего.

Discovery set Fall in Love

Если надо выбирать – не надо выбирать.
Просто заверните, пожалуйста, все.

Image 1 Image 2
424 бел руб.

~12.000 ₽/ ~125€

27 мл (9 мл х 3)

Купить

Пьянящее головокружение с первого вдоха.
Ни один гость в этом баре не остаётся
равнодушным. Головы сворачиваются в попытках
опознать источник аромата.

Он как первый глоток любимого коктейля,
дразнящего вкусовые рецепторы дуэтом прохлады
и кислой маракуйи. Первый глоток в череде
бесконечных. Провокационные разговоры
за барной стойкой увлекают водоворотом
пузырьков холодного просекко, обнажаясь
зелеными аккордами ревня и прохладой
ванильной водки.

Вечер плавно перетекает в ночь, и главные герои
находят себя в сигарной комнате. Аккомпанируют
сплетни сандала, табака и белого мускуса
в приглушенном свете винтажных ламп.

Для Вас повторить? А для вашей подруги?

Pornstar

Пьянящее головокружение с первого вдоха.
Ни один гость в этом баре не остаётся равнодушным.
Головы сворачиваются в попытках опознать
источник аромата.

Он как первый глоток любимого коктейля, дразнящего
вкусовые рецепторы дуэтом прохлады и кислой маракуйи.
Первый глоток в череде бесконечных. Провокационные
разговоры за барной стойкой увлекают водоворотом
пузырьков холодного просекко, обнажаясь зелеными
аккордами ревня и прохладой ванильной водки.

Вечер плавно перетекает в ночь, и главные герои находят
себя в сигарной комнате. Аккомпанируют сплетни
сандала, табака и белого мускуса в приглушенном
свете винтажных ламп.

Для Вас повторить? А для вашей подруги?

passion fruit, cold prosecco,
rhubarb, ambretta

Побережье неназванного итальянского острова.
За соседним столиком подают пьянящий своею
юностью Беллини.

Закат сгущается на горизонте. Кончик языка
осязает его лактонные облака оттенка
персикового пюре. На губах застыла ромовая
усмешка предвкушения. Летний вечер бросил пару
искр в бокал, затронув глаза и сердце. Ванильный
песок щекочет голые ступни, в сжимающей тонкое
стекло руке плещутся пачули в объятиях сандала.

Намерения ночи сгущаются поцелуями лабданума
и бензоина на разгоряченной коже.
Смятая шелковая постель еще долго хранит
осколки бобов тонка.

Рассветное небо сияет
персиковыми переливами.

jesebel

Побережье неназванного итальянского острова.
За соседним столиком подают пьянящий
своею юностью Беллини.

Закат сгущается на горизонте. Кончик языка осязает
его лактонные облака оттенка персикового пюре. На губах
застыла ромовая усмешка предвкушения. Летний вечер
бросил пару искр в бокал, затронув глаза и сердце.
Ванильный песок щекочет голые ступни, в сжимающей
тонкое стекло руке плещутся пачули
в объятиях сандала.

Намерения ночи сгущаются поцелуями лабданума
и бензоина на разгоряченной коже. Смятая шелковая
постель еще долго хранит осколки бобов тонка.

Рассветное небо сияет персиковыми переливами.

peach puree, tonka bean,
labdanum, vanila milk

Дорогой шелк платья и шерсть идеально
скроенного пиджака источают одни ноты
на двоих: вишневое дерево, шампанское
со щепоткой специй, элеми и розового перца.

Лифт спускается дольше обычного. Напряжение
разрывает воздух подобно дикому животному.
Капли любви перемежаются на коже с ирисом,
розой, жасмином. В волосах слились амирис
с кашемиром. Ранний аперитив к ужину.

Ключи от нового автомобиля приятно отяжеляют
ладонь. Холодный кожаный салон постепенно
согревается терпкими мускусными нотами
и горячим пачули. Под дыханием белого уда
и лабданума проступают отпечатки
на запотевшем стекле.

Помни, что в любой момент самый
сладострастный мистер Х может
превратиться в Ех.

ex

Дорогой шелк платья и шерсть идеально скроенного
пиджака источают одни ноты на двоих: вишневое дерево,
шампанское со щепоткой специй,
элеми и розового перца.

Лифт спускается дольше обычного. Напряжение разрывает
воздух подобно дикому животному. Капли любви
перемежаются на коже с ирисом, розой, жасмином.
В волосах слились амирис с кашемиром.
Ранний аперитив к ужину.

Ключи от нового автомобиля приятно отяжеляют ладонь.
Холодный кожаный салон постепенно согревается
терпкими мускусными нотами и горячим пачули.
Под дыханием белого уда и лабданума проступают
отпечатки на запотевшем стекле.

Помни, что в любой момент самый сладострастный
мистер Х может превратиться в Ех.

cold leather, drunk cherry,
rose, iris, spices